July 26th, 2009

Тэффи

Мой черный карлик целовал мне ножки...
Он был всегда так ловок и так мил!..
Мои браслеты, серьги, кольца, брошки
Он складывал и в сундучке хранил.

Но в черный час печали и тревоги,
мой черный карлик вдруг поднялся и подрос...
Вотще ему я целовала ноги -
И сам ушел и сундучек унес!

Николай Олейников -

Классификация жен

Жена-кобыла —
Для удовлетворенья пыла.

Жена-корова —
Для тихого семейного крова.

Жена-стерва —
Для раздраженья нерва.

Жена-крошка —
Всего понемножку.

1930

Меж тем Онегина явленье

Продолжаю комментировать «Евгений Онегин»
ГДЕ НАХОЖУСЬ: Шестая строфа третьей главы. Описание эффекта, который произвел на соседей визит Онегина к Лариным.
ТЕКСТ:
Меж тем Онегина явленье
У Лариных произвело
На всех большое впечатленье
И всех соседей развлекло.
Пошла догадка за догадкой.
Все стали толковать украдкой,
Шутить, судить не без греха,
Татьяне прочить жениха:
Иные даже утверждали,
Что свадьба слажена совсем,
Но остановлена затем,
Что модных колец не достали.
О свадьбе Ленского давно
У них уж было решено.

(Комментариев нет)

Эта ноздревская слабость «у иных» к деталям– «…модных колец не достали», заставляет вспомнить Николая Васильевича Гоголя. А ласковость остального, - «судить не без греха»? Гончаров? Тургенев? Нет, пожалуй, это чисто пушкинская ласковость.

Коренная русская жизнь была так широка, что Пушкин от любви и презрения к ней был вынужден давать ее разными способами – это важно сознавать, в куче это – эклектика, бессмыслица, поодиночке – глупая ложь.

Как-то Пушкин (только один он) умел так все наше соединить, - благородно и смешно, вот, как в этой строфе.

Галковский продолжает величать Аксенова

Книга-курьез

Лев Данилкин о книге писателя Д.Быкова "Окуджава"

"Очень странная книга, с которой сложно иметь дело — потому что автор исходит из трех абсолютно неочевидных, а, называя вещи своими именами, так и нелепых предпосылок: Окуджава — выдающийся поэт и прозаик, Окуджава — советский Блок, Окуджаву могут не любить только законченные скоты из «Русской партии» .

И ладно бы это были выводы, к которым Быков подвел тебя своей книгой — так нет же, все это, по сути, высказано с самого начала, и он уверен, что никакой другой точки зрения и быть не может; и прет как на буфет. И мало что раздражает так, как это вторжение в твое личное пространство, несоблюдение дистанций: это навязчивое «мы» — мы, поклонники Окуджавы. У нас у всех есть странные предпочтения — и, да, почему бы не рассказать о них, но с такой безапеляционностью?! Ему не приходит в голову вообще задать вопрос — а почему так много людей никогда не воспринимали Окуджаву всерьез? Может быть, он скорее продукт эпохи — а не тот, кто формировал эпоху? Может быть, его подпись под «Раздавите гадину» в 1993 — событие микроскопическое по сравнению с тем, что там происходило, и не стоит описывать его как взрыв Тунгусского метеорита?

Есть такое выражение «обувать кашу в лапти» — вот Быков на семистах страницах кашу в лапти обувает; нелепость редкостная".

Отсюда