July 12th, 2009

ЕО Они дорогой самой краткой

Продолжаю комментировать «Евгений Онегин»
ГДЕ НАХОЖУСЬ: Четвертая строфа третьей главы. Разговор Онегина с Ленским во время возвращения от Лариных
ТЕКСТ:
Они дорогой самой краткой
Домой летят во весь опор.
Теперь послушаем украдкой
Героев наших разговор:
— Ну что ж, Онегин? ты зеваешь.—
— «Привычка, Ленский».— Но скучаешь
Ты как-то больше.— «Нет, равно.
Однако в поле уж темно;
Скорей! пошел, пошел, Андрюшка!
Какие глупые места!
А кстати: Ларина проста,
Но очень милая старушка;
Боюсь: брусничная вода
Мне не наделала б вреда.

Collapse )
Как мил и благодушен был Онегин отправляясь к Лариным! – и тем неожиданнее эта его грубая выходка при возвращении. Обычно вспоминают оскорбления Ольге из следующей строфы, но все началось здесь, с оскорблений ее матери («Какие глупые места! А кстати: Ларина…»).

Он прекрасно знал куда ехал, и что за эклога его ждет, а если действительность оказалась хуже его ожиданий, - то именно этим он и должен был пенять Ленскому а не колоть исподтишка Ольгу и ее мать.

Что так взбесило Онегина в тот вечер, и что потом, (когда он легко согласился ехать к Лариным вновь), успокоило?

Невероятным ли будет предположение, что оказавшись после долгого перерыва в окружении дам, хотя бы и провинциальных, он рассчитывал (неосознанно или в пику Владимиру) очаровать их и пленить – но у него ничего не вышло!

Невероятно ли, что его столичные безотказные приемы привели лишь к гротескным сценкам, в роде этой, из «Формулы любви»:

«Калиостро:
Видите эту вилку?
– Ну? – сказал доктор.
– Хотите, я ее съем?
– Сделайте такое одолжение! – сказал доктор.
Федосья Ивановна всплеснула руками:
– Да что вы, граф? Помилуй Бог! Да это вы меня как хозяйку позорите… Сейчас десерт! Фимка! Ну что стоишь, дура! Неси шоколад!»

Онегин был взбешен и его примирило с Лариными лишь письмо Татьяны, на которую он, видимо посчитав неинтересной жертвой, не обратил особого внимания, но после своего фиаско был рад и этой «добыче»!

Итак, реконструируя обстоятельства первой встречи героев, мы можем предположить, что Татьяна влюбилась в Евгения не просто потому, что «ей время приспело», но и потому, что она подверглась чарам профессионального обольстителя, усиленных всамделишными (на тот момент) его переживаниями (остатками петербургской «хандры»).

Это, как кажется, «оправдывает» последующую экзальтацию Татьяны и, самое главное, придает новый смысл отповеди Онегина – он чувствовал за собой грешок (лишь удивлялся, что его чары подействовали на «посторонний» объект – «Чем меньше женщину мы любим…») – и, разумеется, как светский человек, не мог опуститься до столь мелкой интрижки, здесь, в деревне – это бы выглядело полной пародией на его столичные победы над столичными «львицами».

Так, из-за игры Онегина, его отношения с Татьяной были с самого начала обречены, - увы! Более того, это аукнулось и в восьмой главе, когда повзрослевшая и многое понявшая в Онегине Татьяна, увидела в его признаниях – всего лишь продолжение его «игр».

О «незаконной эмиграции»

Запад же не спрашивал когда ехал за моря, захватывал, осваивал колонии, вытеснял аборигенов? Отчего аборигены должны как-то иначе поступать с Западом?

(И еще - к примеру, бельгийцы почти сто лет эксплуатировали Заир, а когда наконец убрались в 1960-ом, – в стране было только 11 человек с высшим образованием – что ж они хотели после этого? Талонов на усиленное питание?)