July 10th, 2009

Наша погибшая империя

Что горевать о распаде Союза? - ведь гибель империй не трагедия их, а звездный час. Пенелоповым полотном история ткет их, лишь для того чтобы распустить. Македонская, Римская, Испанская, Британская, Российская - их трагедийный, мучительный “рост”, разве имеет он что нибудь общее с банальной “жизнью” обыкновенных стран? И их распад - не шаг ли это в вечную, настоящую жизнь, ради которой они и сами вытерпели, и другим принесли столько мук и страданий, жизнь, существо которой малые страны даже помыслить себе не могут?

Распад - не знак ли он того, что задача выполнена, корабль построен и спускается наконец на воду. Империи существуют для того, чтоб сохранить, выносить в своем чреве нечто важное, нужное, живое, и я верю - в декабре 91-го Россия не умерла - нет, - но начала свою новую, необыкновенную жизнь. Жизнь - оправдание всех своих неисчислимых грехов и жертв.

Collapse )

Случай Грибоедова. Необучаемость.

Знаменитая "четверная дуэль" Завадовского-Шереметева и Грибоедова-Якубовича, повод для которой дал именно Грибоедов, привезя балерину Истомину на квартиру своего друга графа Завадовского. И вот что за этим последовало:
Почти сразу же, на ходу, Шереметев выстрелил. Пуля оторвала воротник сюртука Завадовского. Тот хладнокровно дошел до второй черты и, дождавшись, когда, согласно условиям, соперник остановится перед ним в шести шагах, начал не спеша прицеливаться. В искусстве стрельбы Завадовский сравнивал себя с капитаном английской службы Россом, убивавшим на лету ласточек. Два раза показывалась вспышка на полке пистолета: осечка, еще осечка. Тогда Шереметев, «забыв все условия дуэли», крикнул, что, если будет промах, он все равно пристрелит рано или поздно Завадовского, как собаку. Прогремел выстрел. Шереметев упал и стал кататься по снегу: пуля попала в живот. К нему подошел, как всегда полупьяный, Каверин и воскликнул: «Вот те, Вася, и репка».

И вот Персия.
Розанов о Грибоедове: «Как не грешно его судить в этот миг, но невозможно же не указать, что в самом деле он совершенно забыл, куда и зачем, с какими точными полномочиями он приехал, и продолжал мыслить и действовать в Тегеране, как бы в Петербурге. Именно, он стал растаскивать у "долгополых" персияшек их жен. …Нам, с христианской точки зрения, трудно понять, что и как тут мыслят персиане: но мы знаем и Грибоедов мог знать их историю, что за подобные посягновения там всегда брат убивал брата».

Какая прелесть!

Войны России

Трубецкой:
"Россия готова была воевать и за идеи, и за отвлеченные принципы, но всегда за идеи чужие, за те, которые были созданы и усвоены другими, крупными и непременно европейскими державами. Воевала Россия при Александре I и при Николае I за укрепление в Европе принципа легитимизма и феодальной монархии, потом за освобождение и самоопределение малых народов и за создание маленьких самостоятельных государств, а в последней войне - за свержение милитаризма и империализма. Все эти идеи и лозунги, в действительности придуманные только для того, чтобы прикрыть корыстные и хищнические замыслы той или иной европейской державы, Россия низменно принимала за чистую монету и, таким образом, всегда оказывалась в глупом положении".

Жертвенный убой

Письмо в газету:
«Мне однажды пришлось присутствовать на еврейской бойне и видеть убой скота по правилам еврейского ритуала. Передаю голый факт во всей его наготе...
…Убой скота поражал чрезвычайной жестокостью и изуверством. Жертвенному животному слегка ослабляли путы, давая возможность стоять на ногах; в этом положении его все время поддерживали трое прислужников, не давая упасть, когда оно ослабевало от потери крови. При этом резник, вооруженный в одной руке длинным — в пол-аршина ножом с узким лезвием, заостренным на конце, и в другой руке длинным, вершков шести, шилом спокойно, медленно, рассчитанно наносил животному глубокие колющие раны, действуя попеременно названными орудиями.

При этом каждый удар проверялся по книге, которую мальчик держал раскрытою перед резником; каждый удар сопровождался установленными молитвами, которые произносил резник*»

Комментарий Розанова:

* «Поразительно. Форменное жертвоприношение. Даже зная, что убой "ритуален" по правилам и методу, невозможно, однако, было предположить этих деталей и всегда этого поистине ужасного образа. Да, это поистине "религия ужаса"; да, это, конечно, "Молох". Кто тиранит таракана, отрывая ножку за ножкой, кто станет у живой курицы выщипывать перья — беги его, человек. Он когда-нибудь доберется и до тебя».

Полностью статья Розанова «Жертвенный убой»

Интересно, сейчас так же убивают для «кошерности»?

Розановский «Федон»

«…И мел с доски осыпается и ничем не напоминает более круга; вынесена и самая доска; и, однако, есть круг, он не исчез в себе самом, не пропал из природы. Так точно эта особенная душа, только однажды на протяжении тысячелетий родившаяся в мире, никогда не имеющая более еще родиться, в связке костей этих тлеющих...

Мы уже хотели сказать: "не разрушится", - и удержались. В самом деле, сказать это - было бы очень не точно, было бы применением глагола к существительному, к которому он, очевидно, не может быть отнесен…

…Говоря терминами нелепыми, употребляя невозможные слова, мы должны сказать, что ЕСЛИ уже человеку предстоит что-то, что мы называем..." "смертью", "разрушением", "исчезновением", то оно предстоит в смысле совсем ином и может быть более страшном, нежели как мы привыкли думать; во всяком случае это будет перемена только, а не исчезновение, перемена в роде преобразования формулы круга в невозможную нелепость. Но мы не будем об этом говорить, - и языку трудно применяться к этим явным нелепостям, и нет, наконец, в этом никакой нужды, ибо читатель, мы надеемся, понял мысль нашу; и понял, что значило бы для него умереть, ЕСЛИ БЫ ЭТО БЫЛО ВОЗМОЖНО.

"Быть" - может стать вечным не для предмета только, но и для явления; "быть" - реально для предмета и явления и тогда, когда мы их не улавливаем никаким органом, как не обоняем душистый цвет яблони в этой запачканной ее косточке, не видим в ней нежной белизны этого цвета, не удивляемся росту самого дерева.

Полносью статья «По поводу одной тревоги гр. Л. Н. Толстого»