July 5th, 2009

Поездка за границу как «свет в окошке»

Ведут унылую, инфантильную жизнь. Единственные «события» в ней – редкие «поездки за границу». Отсюда сакральность этих вояжей, точь-в-точь как в презираемую ими «совковую» эпоху. Если ничего другого за душой нет и не было, то, конечно, эти поездки принимают гипертрофированное значение, которыми можно грубо или псевдоскромно «козырять».

(Нравиться вот это, единственное у Коупленда: «Искусственный яппи-опыт, приобретенный за деньги, вроде спуска на байдарках по водопаду или катания на слонах в Таиланде "не считается»)

ЕО Поедем.— Поскакали други,

Продолжаю комментировать «Евгений Онегин»
ГДЕ НАХОЖУСЬ: Третья строфа второй главы. Поездка Онегина с Ленским к Лариным
ТЕКСТ:
Поедем.—
Поскакали други,
Явились; им расточены
Порой тяжелые услуги
Гостеприимной старины.
Обряд известный угощенья:
Несут на блюдечках варенья,
На столик ставят вощаной
Кувшин с брусничною водой,

........................
........................
........................
........................
........................
........................


Collapse )
Почему Пушкин не описал нам первую встречу Онегина с Татьяной?
Потому, что даже в самом добродушном, любящем изображении, Ларины бы неминуемо выглядели полной деревенщиной на фоне блестящего петербургского мачо – и кем бы была Татьяна, влюбившаяся в него через две строфы? Глупой пейзанкой? Покахонтас?

С другой стороны – если бы все прошло «как в лучших домах Филадельфии» - то, чем бы оказалось ЕО? Классической светской повестью «Он, она и буря страсти»? Но ведь именно от таких интрижек он и сбежал из Петербурга – зачем же было ему и Пушкину так далеко за ЭТИМ?

Вглядитесь в строфу – поразительный кусочек нам явлен из утаенного эпизода - его русско-деревенский колорит. Не характеры, чувства, речи, взгляды и душевные порывы, - нам показывается лишь ОБСТАНОВКА происходящего.

Вот еще строки из IV главы, вторая встреча героев:

«Пошли домой вкруг огорода;
Явились вместе, и никто
Не вздумал им пенять на то:
Имеет сельская свобода
Свои счастливые права,
Как и надменная Москва».

Как можно забывать, что вся интрига романа закручивается в глуши, в деревне, на пленэре, практически в «карнавальной реальности» и ничего нет удивительного в том, что на этом маскараде Татьяна пишет записку Онегину – удивительно лишь то, что он этим не воспользовался!

И только во сне, с ней, с бедняжкой, это происходит:
«Онегин тихо увлекает
Татьяну в угол и слагает
Ее на шаткую скамью
И клонит голову свою
К ней на плечо…»

Перенесемся в VIII главу – чем бы завершилась их последняя встреча «с признаниями», случись она в деревне, а не в Петербурге? Разве не отдалась бы Татьяна Онегину тотчас же, на ближайшем сеновале? (Набоков считал, что и в Петербурге, - как миленькая) - но Татьяна прекрасно различала, где маскарад, а где реальность, где село, а где столица – а Онегин знакомый лишь с «мнением света» - был ужасно одномерен и не понимал этих «правил виноделов» - в этом была его чисто рассудочная, чисто «мужская» проблема.

Нисколько мне ее не жалко

К. Леонтьев:
«Соединенные Штаты - это Карфаген современности. Цивилизация очень старая, халдейская, в упрощенном республиканском виде на новой почве в девственной земле»

А.П.Лопухин (работа “Законодательство Моисея”):
« При рассматривании политического устройства в Моисеевом государстве невольно поражает сходство с организацией государственного управления Соединенных Штатов Сев. Америки. Колена по своей административной самостоятельности вполне соответствуют Штатам. Сенат и палата вполне соответствуют двум высшим группам представителей в Моисеевом государстве - 12 и 70 старейшинам, а Президенты - еврейским Судьям»

Зомбарт:
«То что мы называем американизмом есть в главных своих чертах не что иное, как кристаллизовавшийся еврейский дух».

Поездка в центр. Латыбор.

Вчера славно съездил. Началось все в маршрутке. Вошел мужик лет пятидесяти, лысоватый, аккуратнейший – не может закрыть дверь, раскорячившись, обернувшись задом к «залу», пытается – а на нем минималистские черные стринги выглядывают из под брюк (впервые видел у мужика) –

«Не могу-у-у», даже с перебором, как обычно педиков изображают. На двух остановках так, все пытался, задом раскорячась: «Не могу-у-у», (а стринги - «В студию!», бабы глаза таращат в смущении) - пока водитель не вспылил: «Да закройте там кто нибудь!».
Пятьдесят лет. В прозрачном пакете бутылочка коньячка, апельсинка и какой-то, бабского фасона сотовый».

Ладно. Выхожу на площади «5-го года», подхожу к перекрестку «8 Марта» - «Малышева», стою на светофоре, все спокойно, и вдруг, когда светофор уже начал мигать, в последний момент желтый Porsche 911 Turbo Cabriolet (с открытым верхом) со страшным визгом и резьбой колес бросился вперед и налево – успеть выехать на «8-марта». Дикая с места скорость, не справился с управлением, дико повихлял, и с силой вмазался в джип спокойно стоящий от светофора третьим или четвертым.
Ясное солнце, со всех сторон, как в «Колизее» смотрят десятки людей – и эта сцена. Какой-то мужик рядом зааплодировал и зычно заорал «Браво! Ну ты дурак!» Выходит после паузы из «Порше» совсем ребенок, лет двадцать и и разводит руками перед водителем джипа.

Городские, екатеринбургские зарисовки, блин.

О Ходорковском

В.Розанов:
«Мы в истории нашей до того привыкли или принуждены к насилию, что вопрос собственно о нем никогда нам не представлялся тяжелым вопросом, а есть недоумение только о том: надлежащее ли горло попало под стальные пальцы».

Всесторонне обдумав и тщательно взвесив: «Да, именно то горло ухватили, которое и следовало»