June 19th, 2009

Переулочки Екатеринбурга

Впервые понял-простил себя за нелюбовь к Свердловску-Екатеринбургу. Сегодня случайно прошел по местам (ВИЗ, Бебеля) где не был лет 10-15. А что вы хотели? Приехать в город в момент крушения страны с горящими глазами и фанерным чемоданом, знать в этом городе единственного человека – шапочно, и выжить, зацепиться – как не возненавидеть «этот город». А я всего лишь не люблю. Надеюсь, хоть кто-то меня поймет.

(А каково же новым «москвичам»!)

О футболе-хоккее, и о нас, болельщиках.

(Подвиг Гектора отмечен для Гомера явственной чертой неполноценности) «Нельзя же герою принимать свою надежду и крушение надежды до такой степени всерьез. В мире героической этики привычный распорядок перевёрнут: уже не цель освящает средства, но только средство — подвиг — может освятить любую цель. Действование героя в своих высших моментах становится бескорыстным или бесцельным: недаром греки возвели в ранг религиозного священнодействия атлетические игры и усмотрели в них прямое подражание богам»

С. Аверинцев «Поэтика ранневизантийской литературы»

ЕО «Куда? Уж эти мне поэты!»

Продолжаю комментировать «Евгений Онегин»
ГДЕ НАХОЖУСЬ: Первая строфа третьей главы. Разговор Онегина с Ленским
ТЕКСТ:
«Куда? Уж эти мне поэты!»
— Прощай, Онегин, мне пора.
«Я не держу тебя; но где ты
Свои проводишь вечера?»
— У Лариных.— «Вот это чудно.
Помилуй! и тебе не трудно
Там каждый вечер убивать?»
— Ни мало.— «Не могу понять.
Отселе вижу, что такое:
Во-первых (слушай, прав ли я?),
Простая, русская семья,
К гостям усердие большое,
Варенье, вечный разговор
Про дождь, про лён, про скотный двор...»

Collapse )

Строфа показывает, как вот это выглядело и что это значило –
«Онегин слушал с важным видом…»
«Он слушал Ленского с улыбкой…»
( XIX и XV стр. второй главы)

- Онегин взял на себя роль ментора Ленского. Теперь понятно, почему он с ним «подружился». Любил покрасоваться, посамолюбоваться, поучить других. Он и Татьяне так же «проповедовал» как в этой строфе Ленскому. И «внутренний монолог» – тоже проповедь. «Учитель жизни»– как Раевский для Пушкин, как Пушкин для брата…

При таких взаимоотношениях становится понятно еще и поведение Онегина на именинах – он не мстил, он преподавал урок Ленскому - из раздела «вся правда о женщинах».Дуэль же была завершением «образованием» Ленского, его «госэкзамен» – было бы что Ленскому вспомнить «в стеганном халате» на покое - было бы это единственным ярким пятном в его сельской примитивной жизни (или, быть может, сделало бы из него Поэта – это стояние на дуэльном «эшафоте»).

А убил его Онегин по неосторожности – губят же случайно инструкторы в горах своих учеников? Тот же случай – вернее чем «убил» следует сказать «не спас» - тоже ужасно, но это другого рода ужас, не тот, который на Онегина вешают – не убивают учеников, их случайно губят.
* * *
И о начавшейся третьей главе. Она и следующая, четвертая являются «служебными». Они скучные, и написаны для «развития сюжета». Второе дыхание откроется у Пушкина в пятой главе «Деревня», после полгода в Михайловском. Татьяна вдруг, отныне и навсегда окажется в ней «русскою душою».
Перефразируя Пушкина:
«Татьяна верила преданьям…»,
…Они ей заменяли все!»

В шестой («Дуэль») будет снижение, а последние, седьмая и восьмая – вновь «служебные». По мне так подлинным ЕО являются 1-5-6 главы, а все остальное – балласт, (третья – «Признание Татьяны», четвертая – «Отповедь Онегина», седьмая – «Блестящая женитьба Татьяны на генерале», и восьмая «Триумф Татьяны над Онегиным»). 1-5-6-я и 2-3-4-7-8-я – две разные истории.

Глеб Горбовский

"Был обвал. Сломало ногу.
Завалило - ходу нет.
Надо бить тревогу,
вылезать на белый свет.
А желания притихли:
копошись - не копошись,
столько лет умчалось в вихре!
Остальное - разве жизнь?
И решил захлопнуть очи...
Только вижу: муравей!
Разгребает щель, хлопочет,
хоть засыпан до бровей.
Пашет носом, точно плугом,
лезет в камень, как сверло!
... Ах, ты, думаю, зверюга.
И - за ним.
И - повезло!"

1971

Винокуров

Скатка
«Вы умеете скручивать плотные скатки?
Почему? Это ж труд пустяковый!
Закатайте шинель, придавите складки
И согните
вот так - подковой.
Завяжите концы, подогнавши по росту.
Всё!
Осталось теперь нарядиться...
Это так интересно, и мудро, и просто.
Это вам еще пригодится».
(1947)