May 7th, 2009

Первоначальное накопление

Как бы эти самочки (презрительно-отстраненно) или эти старые барбосы (торжествующе) не щурились из своих иномарок, – добывали – воровали – тащили – прятали не они, а 30-40-летние самцы-питекантропы…

Другое

Ночь. Стадион в искрящейся пыли огоньков - а далее звезды и восторг Вселенной - “Дайр Стрэйтс” исполняет “Brothers in arms”. Легендарный запил - и руки вздетые в молитвенном восторге кажется уже никогда не опустятся. Апофеоз действа. Апофеоз всей жизни Нопфлера. Все, что нам надо.

Но вот другое: «...Младший сын моей бабушки Андрей был рабочим. Все его считали слабоумным, странным, а он был просто очень добрым. ... Мой отец, который хорошо зарабатывал, не посылал на мое содержание ни копейки, а Андрей, сам полуголодный, кормил меня. ... Андрей, бывало, идет с работы в обеденный перерыв домой обедать. А чего обедать-то? Обеда-то нет. Он это знает, но все равно домой идет. Не там где-нибудь, сидя на камне хлеба съест - нет, домой идет. Сядет за стол, нальет в блюдце постного масла, посолит, помакает хлеб, запьет кипятком пустым, потому что сахар тоже не всегда есть, - и опять до вечера на работу. Пишу сейчас, вспоминаю его, и сердце кровью обливается. Работал всю жизнь, жил впроголодь, и никогда ни одного слова упрека я от него не слышала - а ведь была лишним ртом при той бедности, как камень на шее висела. ... Об Андрее с тех пор, как он эвакуировался, мы ничего не знали. Умер ли он на ладожской “дороге жизни” или в эшелоне - один Бог ведает». (Г.Вишневская “Галина”).

Оч. мило

Поцелуй на фоне танков. Фотограф и общественность ликует!


Оч.мило. А вот если бы на фоне гей-парада? А? Фотограф? Что, глазки то забегали? Что вдруг страшно то стало?

Поток сознания А.Блока: "Отойди от меня, буржуа!"

Запись в дневнике (февраль 1918)
"Я живу в квартире; за тонкой перегородкой находится другая квартира, где живет буржуа с семейством...

Он обстрижен ежиком, расторопен, пробыв всю жизнь важным чиновником, под глазами - мешки, под брюшком тоже, от него пахнет чистым мужским бельем, его дочь играет на рояли, его голос - тэноришка - раздается за стеной, на лестнице во дворе, у отхожего места, где он распоряжается и пр. Везде он.

Господи боже! Дай мне силу освободиться от ненависти к нему, которая мешает мне жить в квартире, душит злобой, перебивает мысли. Он такое же плотоядной двуногое, как я, он лично мне еще не делал зла. Но я задыхаюсь от ненависти, которая доходит до какого-то патологического истерического омерзения, мешает жить.

Отойди от меня, Сатана, , только так, чтобы не соприкасаться, не видеть, не слушать; лучше я или еще хуже его, не знаю, но гнусно мне, рвотно мне, отойди, Сатана."

И это он еще не дожил до ТВ и рекламы!

Буря в Ярмуте

Лев Толстой:
«…если перекопать всю мировую литературу, то останется Диккенс, если перекопать Диккенса, останется «Дэвид Копперфилд», если перекопать «Дэвида Копперфилда», останется описание бури в Ярмуте…»

Буря в Ярмуте

Нет, из коризиса нам не выбраться...

Мариенгоф Анатолий "Бессмертная трилогия":

"Один кинорежиссер ставил картину из еврейской жизни. В последней части в
сцене погрома должен был на крупном плане плакать горькими слезами малыш лет
двух. Режиссер нашел очаровательного мальчугана с золотыми кудряшками.
Началась съемка. Вспыхнули юпитеры. Почти всегда дети, пугаясь сильного
света, шипения, черного глаза аппарата и чужих "дядей", начинают плакать. А
этому хоть бы что: мордашка веселая, и смеется во все горлышко. Пробовали и
то и се - малыш ни в какую. У оператора опустились руки. Тогда мать
неунывающего малыша научила расстроенного режиссера:
- Вы, товарищ, скажите ему: "Мойшенька, сними башмачки!" Очень он этого
не любит и всегда плачет.
Режиссер сказал - и павильон огласился пронзительным писком. Ручьем
полились горькие слезы. Оператор завертел ручку аппарата".

Это была его мечта

В письме к Т. И. Филиппову от 14 марта 1890 г. Константин Леонтьев сообщал, что во однажды, в Оптиной Пустыни, между ним и Львом Толстым состоялся такой разговор:

«Жаль, Лев Николаевич, что у меня мало фанатизма. А надо бы написать в Петербург, где у меня есть связи, чтобы вас сослали в Томск и чтобы не позволили ни графине, ни дочерям вашим даже и посещать вас, и чтобы денег вам высылали мало. А то вы положительно вредны». На это Лев Николаевич с жаром воскликнул: «Голубчик, Константин Николаевич! Напишите, ради бога, чтоб меня сослали. Это моя мечта. Я делаю все возможное, чтобы компрометировать себя в глазах правительства, и все сходит мне с рук. Прошу вас, напишите»

Житейское

Немка, квартирная хозяйка, - студенту Тургеневу:
«Эх, Иван Сергеевич, нэ нада быть грустный! Жисть - это есть как мух, - пренеприятный насеком. Что делайт! Тэрпэйт надо!»