April 24th, 2009

РАДИОПРИЕМНИК

«Вдохновения не сыщешь, оно само должно найти поэта», - писал Пушкин о таинственном, мистическом явлении - творческом озарении художника. Моцарт рассказывал, что музыкальные идеи появляются у него подобно сновидениям, без всякого участия сознания. «Я абсолютно не владею своим талантом, и за полетом собственной мысли мне приходится следить, как за флюгером», - писал Вашингтон Ирвинг. Гофман признавался друзьям: «Я работаю за фортепиано с закрытыми глазами и воспроизвожу то, что показывает мне кто-то со стороны».

А вот как Гончаров описывал свою работу над “Обломовым”: «Я писал как будто по диктовке. И право многое явилось бессознательно; подле меня кто-то невидимо сидел и говорил мне, что писать». Чуковский вспоминал о Блоке: «Он всегда говорил о своих стихах так, словно в них сказалась чья то посторонняя воля, которой он не мог не подчиниться».

Порою вдохновение, не трудясь даже имитировать “соавторство” с разумом и рассудком, настигает человека в бессознательном состоянии, во сне. Вспомним хрестоматийные случаи с приснившейся таблицей Менделеева, формулой бензола Кекуле, “Доктором Джекилом и мистером Хайдом”. Чайковский услышал во сне мелодию Первого концерта для фортепиано с оркестром, Вагнер - увертюру к опере “Золото Рейна”, Рафаэль увидел образ мадонны, Лев Толстой - Анну Каренину, Грибоедов - план “Горе от ума”, Эйнштейн - стержень своей теории относительности...

(Да что титаны! Со мною, грешным, тоже как то престранный случай вышел, престранный - до легкого испуга. Однажды, среди ночи, я был неожиданно и резко разбужен - и мое сознание застало мой сон врасплох (знаете как это бывает). И что же - пред моим, как говорится, изумленным, и, как говорится, мысленным взором, возникла узкая полоска некоего текста, выплывающая откуда то снизу и исчезающая в высоте, причем текст этот был негативом - на черном фоне листа и пространства - белые буквы! Текст этот, при появлении моего сознания в буквальном смысле обрушился, рассыпался на мириады светлых букв и исчез так, как верно, засвечивается фотопленка - но память моя, наперекор всему, сохранила обрывок одной строки - “Мы все находимся под подозрением, ибо все мы одинаково склонны к добру и злу”. Ну и что это было? Вот уже несколько лет я ищу эту фразу в своих записях, проглядываю читанные книги - и не нахожу. Поверьте - найти ее было бы для меня облегчение - к черту все мои теории, мне по настоящему жутко - кто сунул мне темный свиток? Что я успел прочитать в нем до своего пробуждения? И что вообще, я эдак вот, по ночам, читаю тайком от себя)?

И закономерен вопрос - наши головы, не являются ли они своеобразными приемными устройствами, сканерами, с разными диапазонами приема? А гений, не обычный ли это человек, которому по прихоти судьбы открыт доступ к особым, закрытым для других “спецволнам”, под диктовку которых он и творит?

Эккерман приводит следующее высказывание Гете – «Продуктивность высшего порядка... любое озарение или великая или плодотворная мысль... - человек должен ее рассматривать как нежданный дар небес, как чистое Божье дитя. Все это сродни демоническому; оно завладевает человеком, делает с ним что вздумается, он же бессознательно предается ему во власть, уверенный, что действует в согласии с собственным побуждением. Таким образом человек нередко становится орудием провидения и его следует рассматривать как сосуд предназначенный для приема той влаги, которую вольет в него Господь... Так Шекспиру пришла мысль о “Гамлете”, когда дух целого неожиданно явился ему и, потрясенный, он вдруг прозрел все связи, характеры и развязку, и это поистине был дар небес, ибо сам он непосредственного влияния на это произведение не оказывал»
В ахматовской “Музе” читаем -
Когда я ночью жду ее прихода,
Жизнь, кажется, висит на волоске.
Что почести, что юность, что свобода
Пред милой гостьей с дудочкой в руке.

И вот вошла. Откинув покрывало,
Внимательно взглянула на меня.
Ей говорю: “Ты ль Данту диктовала
Страницы Ада?” Отвечает: “Я”.

Диктовала - точнее не скажешь («Лишь та философия истинна, которая с совершенной точностью передает голоса мира, написана как бы под диктовку мира, представляет собой не что иное, как его образ и отражение, и ничего не прибавляет от себя, а только повторяет и дает отклик»(Бэкон)).

Вот как, по свидетельству М.Ф. Юзефовича, Пушкин создавал свою "Полтаву”: «Это было в Петербурге. Погода стояла отвратительная. Он уселся дома, писал целый день. Стихи ему грезились даже во сне, так что он ночью вскакивал с постели и записывал их впотьмах. Когда голод его прохватывал, он бежал в ближайший трактир, стихи преследовали его и туда, он ел на скорую руку, что попало, и убегал домой, чтоб записать то, что набралось у него на бегу и за обедом. Таким образом слагались у него сотни стихов в сутки. Иногда мысли, не укладывавшиеся в стихи, записывались им прозой». ( Как тут не вспомнить одну из максим Винни-Пуха: «Поэзия - это не такая вещь, которую вы находите, это вещь которая находит вас. И все, что вы можете сделать, это пойти туда, где вас могут найти...»)..

А вот еще более разительное свидетельство о Пушкине: «...довольно часто вдруг в середине беседы он смолкал, оборвав на полуслове свою горячую речь, и, странно повернув к плечу голову, как бы внимательно прислушиваясь к чему-то внутри себя, долго сидел в таком состоянии неподвижно. Затем, с таким же выражением напряженного к чему-то внимания, он снова принимал прежнюю позу у письменного стола и начинал быстро и непрерывно водить по бумаге пером, уже, очевидно, не слыша и не видя ни внутри себя ни вокруг «(Е.Д. Францева) - Вам это ничего не напоминает? К примеру - запись шифровки из Центра Штирлицем...

Не счесть примеров такой диктовки. Знаменитый идеолог германизма Хьюстон Чемберлен, начал свою научную деятельность тем, что однажды, “объятый демонами”, он прервал мирное путешествие, сошел с поезда на ближайшей станции, заперся в гостиничном номере и начал писать. За полтора года им был создан тысячадвухсотстраничный труд (“Основы девятнадцатого века”), содержание которого настолько превосходило его ожидания, что он просто отказался признать эту работу своей . Примерно такая же история с Блаватской. А вот что рассказывал Константин Леонтьев об истории создания свой главной книги: «Без ученой подготовки, без достаточных книжных источников под рукою, - подчиняясь только внезапно охватившему мою душу огню, - я написал эту вещь “Византизм и славянство”... Теперь, обладая сравнительно гораздо большей начитанностью и литературным опытом, - я не в силах бы был написать ничего подобного».

Помните знаменитое – «Ай, да Пушкин, ай да сукин сын!» Кто и о ком это - так отстраненно и с завистью? Не писец ли о Поэте? «Никто не хочет любить в нас обыкновенных людей, а это скверно», - писал Чехов. А кого любить то? Акакия Акакиевича - тупо переписывающего, что под нос сунут? Деревянную доску вместо божества? ( Вот как Достоевский в ноябре 1856 года, в письме А.Е.Врангелю описывал автора “Обломова”: «...с душою чиновника, без идей и с глазами вареной рыбы, которого Бог, будто на смех, одарил блестящим талантом!»).


Разум - не производит нечто ОТ СЕБЯ, а всего лишь ОСУЩЕСТВЛЯЕТ ПРИЕМ. Разум как простой РАДИОПРИЕМНИК (Кажется, Бергсон об этом писал. Ну и Индия).

Простая истина

Вот как в «Розе мира» на своем «птичьем» языке Даниил Андреев обосновывает необходимость для России «кровавой гебни»:

«Перед демиургом сверхнарода встал выбор: либо создание левиафана-государства в Энрофе и допущение, следовательно, возникновения российского шрастра, населенного игвами; либо отказ от выполнения своей миссии на земле.

Он избрал первое.... в этом и заключалась трагедия. Россия не была защищена никакими океанами, никакими цепями гор от могущественных держав, сформировавшихся на Западе; их агрессивные уицраоры ждали только ослабления старого Жругра, чтобы наброситься на него, кинув в Энрофе против ветшающей государственности России свою собственную, насквозь военизированную государственность.

В этих условиях полное обессиление рода Жругров силами Света означало бы не только открытие ворот Друккарга расе иноземных игв, но и добровольное сбрасывание с тела России той брони, которая одна лишь обеспечивала его физическое существование. Поэтому вопрос об уничтожении всего рода Жругров все еще не мог быть поставлен».
-------------------
Силы Света - "дем.общественность"
Род Жругров, игвы - гебня
Давайте представим все как фентези!

«Москва-Петушки»

Французы перевели название как «Moscou – sur – Vodka» , американцы, - «Moscow to the End of the Line», англичане, - «Moscow Circles».

Так не понять… Есть же и у них : «Принц и нищий», «Богач, бедняк», - как не понять, что тут противопоставление ИХ (политбюро, олигархат) - НАМ (неудачникам). "Медный всадник и коллежский ассесор"

«Москва-Петушки» - это не «Москва-Берлин», «Москва-Пекин», «Москва-Владивосток», - это «Москва – нечто странное, в странном роде и падеже»

Перевести «Москва-Петушки» как «Московский цирк» (я правильно перевел?). Это, блин, вам не «цирк»! Это, «блин», «Медный всадник» ХХ века!

«Ужасных дум
Безмолвно полон, он скитался.
Его терзал какой-то сон».
…Он скоро свету
Стал чужд. Весь день бродил пешком,
А спал на пристани; питался
В окошко поданным куском.
Одежда ветхая на нем
Рвалась и тлела».

Цирк, блин…

Чехов:

"Женщины с точки зрения пьяницы.
Женщина до 16 лет - дистиллированная вода.
16 лет - ланинская фруктовая.
От 17 до 20 - шабли и шато д'Икем.
От 20 до 23 - токайское.
От 23 до 26 - шампанское.
26 и 27лет - мадера и херес.
28 - коньяк с лимоном.
29,30,32 -ликеры.
От 32 до 35 - пиво завода "Вена".
От 35 до 40 - квас.
От 40 до 100 лет - сивушное масло.

Если же единицей меры взять не возраст, а семейное положение, то:

Жена - зельтерская вода.
Теща - огуречный рассол.
Прелестная незнакомка - рюмка водки перед завтраком.
Вдовушка от 23 до 28 лет - мускат-люнелъ и марсала.
Вдовушка от 28 и далее - портер.
Старая дева - лимон без коньяка.
Невеста - розовая вода.
Тетенька - уксус.