March 15th, 2009

"Юрий, прыгай!"

(о Федоре Панферове)«Этот теперь совершенно забытый, а в свое время важный советский писатель незадолго до войны издал книгу с невероятным сюжетом. Будто бы Пушкин с Лермонтовым воскресли, путешествуют по Москве тридцатых годов и восхищаются большевицкими достижениями. По ходу повествования автор завел своих именитых героев в только что учрежденный тогда Центральный парк культуры и отдыха. Там функционировала парашютная вышка. Поэты поднялись наверх, Лермонтов надел парашют, но его одолевала робость. Тогда Пушкин ему говорит:
- Юрий, прыгай!
На этого «Юрия» обратили внимание уже после публикации»
М.Ардов «Монография о графомане»

Нелитературоведение

Вот это место в дневниках Толстого, -
«… ужасная грязь рукоблудия и хуже, с 13, 14 лет и до 15, 16 (не помню, начался разврат в распутных домах)».

Вот это «и хуже», - что?

Известно что лицеиста Гурова, «пушкинского набора» исключили из Лицея за проявление «греческих инстинктов» - но ведь не в одиночку он их "проявлял"? Известно, что в школе подпрапорщиков, где обучался Лермонтов «педерастия была бытовым явлением»

Неужели?

«Русская жизнь».

Иногда думал, - почему они назвали свой журнал «Русской жизнью»? Воинствующее любительство, школьный, рукописный журнал «детей Арбата», - и вдруг, - так?
Понял. Это для них как карт-бланш, для облегчения жизни «Азия-с, быдло-рашка, ТУДА можно и левой ногой с похмелья писать». А вот «Еврейской жизнью» - не дерзнули бы назвать свой латыбор (и даже просто «Жизнью»).
Вот почему «Русская жизнь».
Уроды.

Бывало, писывала кровью

Продолжаю комментировать «Евгений Онегин»
ГДЕ НАХОЖУСЬ: Тридцать третья строфа второй главы. Продолжение рассказа о матери Татьяны.
ТЕКСТ:
Бывало, писывала кровью
Она в альбомы нежных дев,
Звала Полиною Прасковью
И говорила нараспев,
Корсет носила очень узкий,
И русский Н как N французский
Произносить умела в нос;
Но скоро всё перевелось;
Корсет, альбом, княжну Алину,
Стишков чувствительных тетрадь
Она забыла; стала звать
Акулькой прежнюю Селину
И обновила наконец
На вате шлафор и чепец.

Collapse )
Известно, что Пушкин писал «Онегина» не «подряд», а по вдохновению. А потом – «компоновал». Строфа – прекрасный образец того, как это происходило.
Ведь после окончания XXXII строфы, -
«Служанок била осердясь —
Всё это мужа не спросясь».

Так и хочется продолжить XXXIV строфой, -
«Но муж любил ее сердечно,
В ее затеи не входил».

Но нет, вставлена двадцать третья.
Она излишня, она повторяет уже сказанное «С супругом чуть не развелась;/Потом хозяйством занялась,/Привыкла…»

Эта строфа представляется мне словесной ИЛЛЮСТРАЦИЕЙ, в роде жанровых картин «Завтрак аристократа», «Сватовство майора», - только без насмешки и «разоблачения», а так, как будто их Рафаэль написал (представьте).

И опять о добродушии Пушкина.
Вот Т.Кибиров пишет: «… Но еще интереснее было вообразить, как изменились бы наши Ноздревы, Маниловы и Коробочки, увиденные глазами мистера Пиквика и описанные Диккенсом. Я был уверен, что в этом невозможном случае они оказались бы гораздо симпатичнее и невиннее – при всех своих дурачествах, слабостях и пороках. … меня начал одолевать соблазн написать этот невероятный текст и отправить мистера Пиквика и СэмаУэллера по маршруту Чичикова».

Как представляется, это уже было загодя, до «Мертвых душ», сделано Пушкиным,

Лев Гумилев:

«Я - человек неинтеллигентный. Интеллигентный человек – это человек, слабо образованный и сострадающий народу. Я образован хорошо и народу не сострадаю»