March 8th, 2009

Михаил Елизаров «Библиотекарь»

Сюжет прост. Двум-трем человекам неожиданно открывается мистическая сила романов ничем не примечательного писателя эпохи соцреализма. Возникают кружки, секты, централизованная структура, начинается погоня за «сокровищами» - книгами нашего романиста ( эти книги «Пролетарская (1951), «Счастье, лети!» (1954), «Нарва» (1965), «Дорогами труда» (1968), «Серебряный плес» (1972), «Тихие травы» (1977) – становятся Книгой Силы, Книгой Власти и т.д.), герой случайно оказывается втянутым в эту среду, - и в ней добровольно остается.

Это книга о героях советских романов. Она откровенно копирует «Остров сокровищ», где вместо эсквайров и пиратов – они, герои Софронова, Кочеткова, Чаковского, Иванова. Никаких «умных» разговоров, никаких пелевинских гэгов, роман прост, - выбор и череда кровавых схваток, целых битв ЗА ПРАВОЕ ДЕЛО, - вот, собственно и весь «Библиотекарь».

И никакой политики, никого государства, никакой ностальгии по «совку», ни полслова, - просто ТЕ люди, ТЕ нравы, Та совесть. Советские люди в наши дни. Поразительный, фантастический посыл!

Впрочем есть немного и ностальгии. Приведу эту, ставшую знаменитой цитату:

«Мне хочется думать, что летним вечером кто-то идет по загородному шоссе, мимо вишневых садов и сверкающих жестяных крыш. Закат растекся над горизонтом густой свекольной патокой, шелестят придорожные шелковицы, роняют ягоды в пыль. Обочина сплошь в чернильных тутовых кляксах. Медленный грузовик с разболтанным кузовом мазнул по воздуху теплой бензиновой гарью, за дальней насыпью простучал стальными подошвами товарняк, ветер поднял за чубы высокие травы... Это еще не произошло, но так будет».

Тимур Кибиров

ИЗ ЛЕРМОНТОВА
Впервые мне, Наташа, тошно
смотреть на женские тела.
Иль теток уважать возможно,
когда мне ангел не дала?

А я ведь за одно мгновенье
меж ненаглядных ног твоих
отдал бы к черту вдохновенье!
Но ты не разомкнула их.

Просмотр праздничного телевизора

То, как поступили с Веркой Сердючкой за «Раша гудбай» превентивно отрезвляюще подействовало на грузин. Кроме педофила- Бубы никто не дерзнул (смотрю как Сосо Павлиашвили соловьем заливается по Второму каналу). Так и надо.

Просмотр праздничного телевизора

Прослушал по Ретро ТВ, в исполнении Льва Лешенко,"Песня - 1973":
Сын России
Музыка: С.Туликов Слова: В.Харитонов

Упал я на границе в первый бой,
Закрыв ладонью рану на груди.
Сама земля стонала подо мной,
И жизнь уже казалась позади.

Припев:
И только тверже выходила из огня
Суровая, доверчивая Русь.
Ну как ты обходилась без меня?
А я вот без тебя не обойдусь.

Настойчиво звала меня труба,
Пылали обожженные края.
Под гусеницы падали хлеба,
В ружье вставала Родина моя.
Березы забинтованные шли.

Припев.

И если буду вынужден опять
Шинель надеть и сквозь огонь шагать,
И если в битве сердце опалю,
Я снова как и ранше повторю:
И только тверже выходила из огня
Суровая, доверчивая Русь.
Ну как ты обходилась без меня?
А я вот без тебя не обойдусь.

Просмотр праздничного телевизора

Интересно, в «Иронии судьбы…» нормально говорят только по пьяни, все остальное – лирический официоз. То же и в «Служебном романе»., и в Деточкине (сцена в пивной и «спецпиво»). Кусочек юродства нашего в виде пьяного базара, и это весь фильм вытягивает. Все остальное – ложь.

(И в «Москва слезам не верит» смотрю только этот эпизод, - «Гоша в запое» - «Будем знакомы». Хотя тут лжи на порядок меньше чем у Рязанова).

"Это ничаво, барин. Это ничаво".

Хармс. Литературные анекдоты:
"Лето 1829 года Пушкин провел в деревне. Он вставал рано утром, выпивал жбан парного молока и бежал к реке купаться. Выкупавшись в реке, Пушкин ложился на траву и спал до обеда. После обеда Пушкин спал в гамаке. При встрече с вонючими мужиками, Пушкин кивал им головой и зажимал пальцами свой нос. А вонючие мужики ломали свои шапки и говорили: "Это ничаво, барин. Это ничаво".

Пушкин сидит у себя и думает: "Я - гений, ладно. Гоголь тоже гений. Но ведь и Толстой гений, и Достоевский, царствие ему небесное, гений! Когда же это кончится?" Тут все и кончилось".

ХАУСМАН

Набоков, - "Шропширский парень" - маленькая книжка стихов о молодых мужчинах и смерти".

Алфред Эдвард ХАУСМАН Из книги "Шропширский парень"
"Лес на холмах обеспокоен,
Вот ветра сильного порыв
Подлесок складывает вдвое,
Метелью листьев реку скрыв.

Терзал все тот же ветер гневный
Лес, окружавший Урикон 3, -
То древний ветер в гневе древнем,
Но новый лес терзает он.

Я вижу римского солдата,
Взошедшего на этот холм,
В нем та же кровь текла когда-то,
И тех же мыслей был он полн.

Как ветер буйный рвется в небо,
Так бунтовала гордость в нем -
О, род людской спокоен не был!
И тем же я горю огнем.

Пусть ветер складывает вдвое
Подлесок - скоро стихнет он,
Давно уж прах тот римский воин,
И сгинул грозный Урикон".

Статья о Хаусмане и еще стихи