January 8th, 2009

Прорабы XXI века

Пионтковский:
Третий раз подряд за последнее столетие рушится под собственной тяжестью несостоятельная политическая система. И дважды она упрямо восстанавливалась на тех же принципах несвободы, хотя и наряжалась каждый раз в новые идеологические одежды

Виктор Корб:
«Режим в стране откровенно оккупационный. Он давным-давно уже все сделал, чтобы полностью разоблачить свою не просто бандитско-воровскую, но именно компрадорскую, заведомо враждебную по отношению к России сущность»

Радзиховский:
Пошло-пафосная ложь последних лет слеплена так халтурно, что с ней спорить и о ней вообще всерьез говорить и Снегурочка не станет. Ну слишком все очевидно с этой трубономикой, пиарполитикой и жлобской идеологией….ПРОЕКТ 2000-х – кончился. Идейка себя исчерпала – дефолт… Проект халявно-футбольного величия, крутизны растопыренных пальцев – сник, вместе с ценами на державную нефть


Нет, они все-таки меняются.
Все как в Перестройку, но тогда нас – отдельно за «хоккей» ругали, не за футбол.

Слушал Шендеровича, вспомнил Карабчиевского

Бенедикт Сарнов пересказывает эпизод из эссе Юрия Карбичеевского «История с географией» (напечатанного в перестроечных «Московских новостях»):
Шел он (Юрий Карабчиевский) однажды мимо Кремля и живо представил себе, как с этих вот зубчатых стен (или других, белокаменных, а может быть даже и деревянных) «льют смолу-кипяток на татарско-печенежских захватчиков наши добрые в красных кафтанах молодцы». И вдруг он с необыкновенной остротой почувствовал:
«Я почувствовал, что столь важное для меня понятие "Россия" ограничено для меня и временем, и системой знаков, и вот эти лившие кипяток и смолу явно не мои — чужие предки, и не чувствую я по отношению к ним никакого сродства, ни особой жалости, ни особой гордости. Они мне не ближе, и важны и интересны не больше, чем какие-нибудь саксы, защищавшие Англию от десанта норманнов».


Справка:
Карабчиевский, Юрий Аркадьевич (1938-1992) Русский эссеист, прозаик, поэт. Родился в Москве. Закончил Московский энергетический институт и много лет работал инженером. Участвовал во внецензурном альманахе "Метрополь" (1979), в 80-е годы печатался в "тамиздате". Тогда же вышла и самая известная его книга "Воскресение Маяковского", в которой К. дает блестящий и безжалостный анализ творчества и биографии самого именитого русского самоубийцы столетия. В годы Гласности был одним из ведущих публицистов. В начале 90-х уехал в Израиль, но жить там не смог. Вернулся в Россию, но не смог жить и здесь - на смену эйфории первых лет свободы пришли разочарование и духовный кризис. Причинами самоубийства стали депрессия и тяжелые семейные обстоятельства. К. умер, приняв летальную дозу снотворного.

Кстати - глупо-глумливый разбор Карабчиевским скандала с Астафьевым
..
..

Знаменитый случай с Михаилом Чеховым

На премьере Чехов оробел настолько, что отказался выйти на сцену. "Женя, не сердись, я не знаю, как играть Фрезера", - с ужасом сказал он Вахтангову. Вахтангов молча, яростно повернул Чехова лицом к сцене и буквально вытолкнул его из-за кулис. К его удивлению, Чехов-Фрезер тут же бойко заговорил, но почему-то с еврейским акцентом, которого не было на репетициях и который он сам потом затруднялся объяснить. Чехов играл Фрезера долго. Эта роль принесла ему неслыханный успех.

Вот рассказ самого актера:
"Бывало, что связь с подсознательным прерывалась надолго. Бывало и так, что только на генеральной репетиции или на премьере вспыхивало это высшее сознание. В «Потопе» и «Эрйке XIV», например, я мучился, «выдумывая» роль в течение всего периода работы. Вахтангов, ставивший эти пьесы, был в отчаянии. После последней генеральной репетиции «Эрика» он хотел даже отменить уже объявленную и распроданную премьеру. Но, зная меня как актера, со всеми моими душевными особенностями, он рискнул и не ошибся: на премьере подсознательные творческие силы прорвали преграду и тут же, на глазах зрителя и к неописуемой радости Вахтангова, создали образ безумного короля таким, каким ни я, ни Вахтангов не ждали его.

В «Потопе» это проявилось с еще большей силой. Не только весь образ Фрэзера изменился, появившись впервые перед публикой, но он неожиданно оказался евреем! Евреем он и остался навсегда. Так его исполняли и все три моих дублера (Вахтангов, Дикий и Азарин). Но бывали случаи, когда подсознание упорно молчало и роль не удавалась. Так было с Епиходовым в МХТ и в «Селе Степанчикове» в рижской Русской драме".